:: weepin' ::.

[hoffmann]

Бедный Мишечка Вербицкий. Призывал “всех убивать”, призывал, а как ему самому легонько хлопнули по сусалам, захлюздил, убежал и предался апокалиптическим мечтаниям, как без него, светоча интеллекта, в ЖуЖу все засохнет. Нет, чтоб обрадоваться - наконец-то ужасная Система его заметила, дракон разбудился, и щас Миша на белом коне ему отважно наставит фингалов под всем глазами! Но нет! Пришел мифический “двухсоткилограммовый американец” (они там все такие, если верить Мише), волоча за собой приросший к голове телевизор, и... слился отважный герой. Пфык.

Излагает, конечно, фундаментально, развесисто. Тьфу. Отрежьте ему половину жопы, наконец.

Comments

[rasteehead.livejournal.com]

по-мо, его вообще засуспендили до Страшного суда. и кому там что отрезают?

[dixi.livejournal.com]

"Ага, который любил радости жизни, взял с собой весь свой сераль; он
поместил нас в маленькой крепости на Меотийском болоте, где мы находились
под стражей двух черных евнухов и двадцати солдат. Русских убили очень
много, но они сторицей отплатили за это. Азов был предан огню и мечу; не
щадили ни женщин, ни детей, ни стариков; держалась только наша маленькая
крепость; неприятель решил взять нас измором. Двадцать янычар поклялись не
сдаваться. Муки голода довели их до того что, не желая нарушать клятву,
они принуждены были съесть двух евнухов. Наконец, через несколько дней они
решили взяться за женщин. С нами был очень благочестивый и сострадательный
имам, который произнес прекрасную проповедь, убеждая их не убивать нас.
Отрежьте,- сказал он,- только по половине зада у каждой из этих дам: у вас
будет отличное жаркое. Если положение не изменится, то через несколько
дней вы сможете пополнить ваши запасы; небо будет милостиво к вам за столь
человеколюбивый поступок и придет к вам на помощь. Он был очень
красноречив; он убедил их; они проделали над нами эту ужасную операцию;
имам приложил к нашим ранам тот бальзам, который применяют, когда над
детьми производят обряд обрезания; мы все были при смерти.
Едва янычары кончили свой обед, которым мы их снабдили, как явились
русские на плоскодонных лодках; ни один янычар не спасся. Русские не
обратили никакого внимания на положение, в котором мы находились. Впрочем,
везде есть французские хирурги; один из них, очень искусный, заботливо
занялся нами и вылечил нас. Я никогда не забуду, что, когда мои раны
зажили, он объяснился мне в любви. Правда, он всем нам объяснился в любви,
чтобы нас утешить; при этом он уверял нас, что мы не исключение, что
подобные случаи уже происходили иногда при осадах и что таков закон войны."