hoffmann | (no subject)

Вот тут мистер Паркер виртуозно защищает предмет своего труда - русскую попсу (хотел написать зловонную, но удержался).

Главный постулат, вокруг которого вращается хорошо смазанный механизм силлогизмов:
"...именно поэтому русский человек дожен слушать алену апину, а не битлз, потому что слушая битлз он живет в чудом культурном контексте, что непременно приведет к разочарованию в жизни ... если человеку не кайфово на родине, он меняет родину - а это всегда приводит в деградации самосознания, к обесцениванию социального статуса, к огромному числу проблем..."

Пафос его понятен, ибо худо признаваться, что предметом твоего труда является нечто зловонное и тошнотворное. Как-то вредит самооценке. Если ты, конечно, не знаменитый гельминтолог с немецким прононсом, хрустальным моноклем, латунным микроскопом, вострым скальпелем и членством в Медицинской Академии.

Так вот, ежли ты не гельминтолог, то полюбить этих поющих глистов можно лишь одним способом - приписав им имманентную трансцендентность, мультурный контекст и породнить их с народом (вспоминается рука миллионопалая и все такое). И заодно приписать неумение жить в реальной жизни и оторванность от Родины всем блюющим от предмета.
Метода, в принципе, известная. И почтенная. От реплики "ну, извините. другого народа у меня для Вас нет" хочется восплакати горько о потере корней, однако подумавши посылаешь эти корни, грубо говоря, в хуй.

Потому что лучше Тэффи про это не скажешь:
"А вот еще новый куплет, который даже приводит меня в умиление:

Напишу я твой портрет,
Господа будут съезжаться,
На портретах любоваться,
В один голос говорить:
Да и что это за прелесть!
Неужели — человек?

О светлая, девственная, нетронутая глупость! Глупость, перед которой, по словам Гете, преклонялись даже боги!

А они все поют, поют... Я ненавижу их! Я возмущаюсь против себя самой, но я ненавижу их! Я стараюсь внушить себе мысль, что это бедные женщины-труженицы, что песнью своей они скрашивают жизнь, облегчают труд, что это их неотъемлемое право, но мысль эта скользит по поверхности моей души, не затрагивая ее."