Тот самый Хоффман

Как не возьмусь ехать в Питер, "так зима катит в глаза...". не знаю, почему так получается... Что-то странное в этом... И стужа собачья, и спирт литрами для сугрева - ни для чего больше, и скрючившаяся свернутой метафорой дворцовая площадь, замерзшая, как бомж на московской остановке. И заносы, и Петруша на коне, который, кажется, так застрял в сугробе, что не выбраться ему до весны. Но... но... Что вся эта стужа, если, пробираясь в забытый богом питерский подъезд и умирая от холода каждую минуту, вползаешь в крошечные комнатухи где-нить на Петроградской, синими от стужи пальцами разжигаешь спичку и - в колонку ее. Она вспыхивает, разгарается, колонка шуршит и дает, как корова теплого молока, горячую питерскую воду. И вот ты, почти мертвый минуту назад, погружаешься как Исаак в ванную. И "синева" расплывается, щеки розовеют, уставшее от дрожи тело разогревается. И ты будто спишь, будто плывешь в этом тепле... И не слышишь, как пришел кто-то, хлопнул дверью, потом еще кто-то, потом щами питерскими запахло. И люди в свитерах под горло, и разговоры, разговоры... И в простуженном, ледяном колодце, в который ты выглядываешь через стекло слепого окна, кто-то только что оставил следы и скрылся в дверях подъезда, дверях, которые еще утром тебе казались заколоченными. И ты понимаешь, что там, на крохотной кухне - стоит тебе появиться - люди загудят, пойдут друг за другом хлопать по спине и по плечам, обнимать, спирт опять же (для того же сугрева)... И когда к вечеру ты, совсем пьяный, снова вернешься к тому слепому окну, провожая вереницу друзей-товарищей, выходящих из все той же незаколоченной двери, тебя вдруг осеняет: питерцы - особый народ, они как гномы - знают ходы и переходы в своем городе. Видно, научились они "справляться" со своим городом, приспосабливаться к нему, ублажать его. И город не мучает их, не морозит, город с ними в заговоре. И потому - сделаем шаг в сторону, потому что мы вне этой странной игры, мы не посвящены в их тайны. И, черт возьми, думая так у слепого окна питерской квартиры, чувствуешь, что холод, едва оставивший тебя, снова подбирается откуда-то снизу, от ног, еще пылающих от кипятка колонки...